Главная Интервью

Интервью
Татьяна Лазарева:«Люблю путешествовать»
Интервью

lazТатьяна Лазарева — актриса и просто остроумная и красивая женщина. Мы встретились с Татьяной в небольшом московском ресторанчике, чтобы поговорить о путешествиях и фотографии.

 
Львиный сафари-парк в Крыму
Интервью

1-zubВ просторной травянистой саванне, под развесистым деревом отдыхал львиный прайд. Взрослые львы спали, раскинув по шелковой траве лапы, а львята, как всегда, полные сил, играли, приставали к старшим и трепали друг дружку. Но вот невдалеке, лавируя между деревьями и кустами, показался джип с туристами, вооруженными длиннофокусной оптикой. Сафари началось!
Нарисованная сценка явно взята из парков Восточной Африки? Ан нет, - из Крыма! В апреле 2012 года недалеко от Симферополя, в Белогорском районе открылся новый сафари-парк «Тайган»! В нем только львов обитает около 50 особей. А еще есть тигры, жирафы, леопарды, лани, пони, косули, як тибетский, обезьяны и много-много различной птицы! А устроил это чудо-чудесное директор ялтинского зоопарка «Сказка» Олег Зубков! Он купил 32 га пустующей земли под Белогорском, на которой когда-то стояла воинская часть, обнес это все оградой и организовал зоопарк и сафари-парк. Долгих шесть лет строился зоопарк, завозились животные из Африки и Европы. Наконец-то парк открылся и принял первых посетителей, раскрывших от удивления и восторга рты! Представьте - на просторном, огражденном участке зеленой саванны тут и там лежат пары и одиночные львы. А над ними, поверху, пролегают металлические мостки, по которым посетители, бегая от бортика к бортику, смотрят за жизнью львов. В определенное время хищникам вывозят мясо и тогда даже самые ленивые из них поднимаются и бодро двигаются в сторону кормежки. Завладев куском поприличней, лев обнимает его лапами и поедает, поглядывая по сторонам.
Иногда в парк заезжает джип с туристами, которые хотят увидеть львов поближе. С ними всегда выезжает главный устроитель парка, хозяин и укротитель львов Олег Зубков. Зная каждого льва в лицо, он подходит к ним, треплет за гривы, таскает за хвосты, ноги и вообще, обращается с царями зверей, как с плюшевыми игрушками. И это при том, что львы здесь совершенно настоящие и не из зоопарков, а из дикой природы!
- Олег Алексеевич, скажите, долго ли вы создавали свою вторую «Сказку»?
- Целых шесть лет! 
- Как все здесь началось? 
 - Когда я построил зоопарк «Сказка» в Ялте, я не смог себя проявить как создатель зоопарка на полную мощь, потому что уж очень мало было там территории. Мне так хотелось и животным дать больше пространства, и посетителей дольше задержать на территории, погрузив их в природу. И тогда я задумался, где же взять такой кусочек земли. Когда мне предложили эту базу в степном районе Крыма, я приехал, увидел качественный советский бетонный забор, огораживающий развалины бывшей военной базы, и понял, что это то, что мне нужно! Мне сегодня приятно, что я как бывший военный, приобрел кусочек Советского Союза, что смог все это восстановить, так сказать, перековать меча на орала!
- А как чувствуют себя власти Крыма в свете того, что вы сделали?
- Проект сафари-парка - это прекрасный пример того, как частный бизнес сотрудничает с органами власти. Я очень признателен руководству, всем службам республики за то, что, во-первых, оценили по достоинству этот проект как туристский объект. И без поддержки правительства АРК, конечно, это открытие невозможно было бы, ведь в «Сказке» я 15 лет добивался разрешения земельного вопроса.
- 50 львов - это же постоянная опасность. Как огорожена территория?
- Конечно, создавая такой парк, я думал, прежде всего, о безопасности. Мало того, что я воспитываю своих львов и убираю тех, которые проявляют агрессивность, надо изучать характер каждого льва. Посетители, жители окрестных городов должны находиться в безопасности, поэтому, помимо бетонного забора, построен еще один дополнительный забор - контрольное ограждение. Львы не копают тоннели, поэтому достаточно ограждения, но эта зона охраняется и ежедневно осматривается. Даже если они пройдут первые ограждения, то там еще есть бетонный, забор. Плюс те мосты, по которым ходят посетители, конечно, имеют предупреждающие таблички.


1-zub21-zub31-zub41-zub51-zub61-zub71-zub81-zub91-zub101-zub11

- Расскажите еще о своем парке
- Главная достопримечательность Парка - его дерзкий проект, это когда 50 львов делят одну территорию, ухаживают за своими прайдами, рожают малышей. Мне удалось собрать коллекцию из всех зоопарков - и украинских, и российских, даже привезти белых львов из Южной Африки, но в то же время мне не хотелось бы, чтобы посетители увидели только львов, хочется задержать их внимание в этом парке на целый день. Поэтому здесь появилось 1,5 тысячи млекопитающих и птиц. Всего около 200 видов. С некоторыми можно «за ручку прогуляться», с косулями например. Из Южной Африки приехали жирафы, а также зебры, верблюды и другие. Они прекрасно смотрятся на фоне крымских гор, на фоне водохранилища Тайган. И Белая скала как на ладони видна со всех смотровых площадок и точек. И по территории всего парка более 100 павлинов распускают свои прекрасные хвосты. Есть 5 видов обезьян, живут попугаи. Т.е. я создавал такую сказку, где человек может на целый день погрузиться в мир живой природы, там не будет конца наблюдениям. Есть у парка один недостаток – посетители не хотят уходить, потому что уж очень много объектов. Но здесь можно остаться, поскольку есть чудесная гостиница.
- Кроме всего прочего и сама территория благоустроилась. Может быть, несколько слов об этом.
- Парк  занимает территорию в 32 га, это как 12 ялтинских зоопарков, и на территорий сафари-парка помимо 20 га, где свободно гуляют львы, есть еще и детский зоопарк, где собраны мини-животные, есть и стационарный зоопарк, в котором планируется помимо жирафов содержать еще слонов из Юго-Восточной Азии. Для них строится большой вольер. Вся территория благоустроена, озеленена, вычищена, положено около 30 тысяч квадратных метров асфальта, есть кафе, гостиница, ресторан, места благоустройства, но я думаю, что люди сами это увидят. Я привез много мраморных скульптур из своих поездок, а фонтан из белого мрамора украшает центральную площадь. Там действительно торжественно, и как говорят, похоже на версальскую, европейскую площадь. Мне все равно, от чего люди получат больше удовольствия - от мраморных скульптур, от львов, от общего благоустройства или от антуража Белой скалы и гор, я хочу, чтобы положительных эмоций посетители парка получили как можно больше.
-  Что вы можете всем нам пожелать на прощание?
- Дорогие крымчане, дорогие гости! На карте Крыма появился ещё один туристский объект – сафари-парк «Тайган»! Планируйте свои отпуска: впереди весна, лето - прекрасное время, особенно когда расцветут ирис и сирень, и среди этих цветов по крымской степи гуляют цари зверей. Уверен, что ваши впечатления будут очень насыщенными, что это будет памятный день для вас. Звоните по телефонам парка, приезжайте. Еще, пользуясь случаем, хочу сказать всем любителям природы: надеюсь, это не последний парк, который я открываю в Крыму. У меня есть планы и желание создать еще что-нибудь интересное, особенно когда тебя поддерживает такое количество крымчан, когда правительство так благосклонно помогает делать документы, которые у меня в прошлом, что называется, всегда отставали от реальности.
Интервью вел Василий КЛИМОВ

 
Неизвестная реальность
Интервью

01-nikО загадках природы и тайнах истории мало кто знает больше, чем Николай Непомнящий. Востоковед, писатель, переводчик, путешественник.

 
Вы слыхали, как поет Дроздов?
Интервью

drozd-2Николай Дроздов в списке «100 самых популярных людей России» занимает четвертое место. Ведущий программы «В мире животных», профессор МГУ,  доктор биологических наук. Автор многих книг и фильмов о природе и животных. Исследователь и путешественник. Совершил восхождение на Эльбрус. Участвовал в морской экспедиции ЮНЕСКО на острова Фиджи, Тонга и Самоа. На корабле «Дискавери» обогнул Аляску и Канаду. Прожил неделю в ледовом лагере «Барнео» на Северном полюсе. Дважды участвовал в телепроекте «Последний герой» — жил на необитаемом островах Бокас дель Торо  в Атлантическом океане и на архипелаге Жемчужные острова в Тихом океане. Занимается йогой, верховой ездой, купается в проруби, любит рассказывать анекдоты о животных, играет на гитаре. К тому же У Николая Николаевича недавно был день рождения
Сегодня знакомый голос телеведущего можно услышать не только в его передаче и при дубляже известных фильмов о животных.
- Вы не так давно записали свой музыкальный альбом «Вы слыхали, как поет Дроздов?»
- Вообще, я пою с детства. И все благодаря отцу. Он хорошо играл на мандолине, гитаре, замечательно исполнял русские песни. Его любимую «Из-за острова на стрежень» я спел у костра Джералду Дарреллу. Великого писателя страшно возмутило, что Стенька Разин выбросил девушку из лодки, только потому, что на него обиделись разбойники: «Как, провел с женщиной ночь и даже не мог ее высадить на берег?» Песня, по аналогии с которой я назвал свой диск, меня всегда немного забавляла, потому что слова там не совсем правильные: «не те дрозды, не полевые». Но таких дроздов не бывает! Есть горные, лесные, а полевых в природе нет! Я эту песню всегда привожу как пример незнания поэтами биологических особенностей.
- Перечисленные вами дрозды все по-разному поют?
- Да, у них даже есть свои диалекты. Тут все зависит от леса — чем гуще лес, тем громче и четче надо петь. Поэтому, например, дрозды, живущие на Кавказе, поют хуже.
- Ходят легенды о вашей способности находить общий язык с животными. Кусали они когда-нибудь или нападали на вас?
- Мы снимали в Индии крокодилов для фильма «Рикки-Тики-Тави». Чтобы их подманить ближе, скармливали им дохлых крыс. Когда они кончились, один из хищников направился к ногам оператора. Мне ничего не оставалось, как ударить хищника палкой по зубам. Об этом мне стыдно вспоминать, потому что это насилие, и бить палкой по морде никого нельзя, даже крокодила.  В студии как-то меня укусила за руку обычная гадюка, и после этого я попал в реанимацию. Но самый нелепый случай произошел в Англии. Меня укусила дохлая оса, когда я делал зарядку — отжимался на лужайке. Она оказалась в траве. Если нажать на брюшко этого даже мертвого насекомого, из него тут же выскакивает жало.
Не всегда встречи с животными так благополучно кончаются. Медведей на Камчатке я боюсь. Однажды мы были  в долине гейзеров. Нас предупредили, что в это время года медведи агрессивны, но мы все равно отправились на встречу с ними. Звери наблюдали за нами из кустов. Мы обошли их стороной, и наткнулись на могилу японского фотографа, который в отличие от нас, сунулся к медведю с фотокамерой и стал его жертвой.
 - Вы много снимали животных. Чем, на ваш взгляд, отличаются хорошие фотографии животных от плохих?
- Есть объективные и субъективные критерии. Наверное, откровенно плохие снимки сразу отличишь. На хорошей фотографии животное не только отлично видно и у него блестят глаза, но оно при этом что-то делает. Если это портрет, то в позе, выражении лица должны быть показаны характерные особенности животного.
- Каких животных вам больше всего нравится снимать?
- Больше всего люблю снимать животных в природе и, конечно, в действии.  Я много раз бывал в Африке. Фотографировал слонов, львов, антилоп, жирафов. Порой долго выслеживаешь и всё же упустишь какой-то интересный момент. Он уже никогда не повторится, так как дождаться, чтобы животное еще раз так сделало, часто нереально. Поэтому лучшие фотографии остались у меня в памяти.
- Какое путешествие вы считаете самым интересным и незабываемым?
- Во время стажировки в австралийском университете я собирал материал для докторской диссертации, посвященной животному миру и охране природы пустынь. Тогда  в одиночку совершил несколько путешествий в Центральную Австралию. Странствовал по Тасмании, Новой Гвинее, был  на острове Кенгуру. Когда ты один, это особенно интересно и увлекательно, потому что сам отвечаешь за себя. В пустыню Центральной Австралии меня одного не пустили по технике безопасности. Там, на сотни километров, никого нет, и если что случится, помочь будет некому. Поэтому мы махнули туда вдвоем с коллегой. Больше месяца кочевали по безлюдным местам. Казалось, что если потеряемся, то нас никто не найдет. Мы всё время держались определенных ориентиров, старались идти вдоль песчаных гряд и русел высохших рек. Ощущали себя первопроходцами. Это было незабываемо.
- Вы путешествовали вдоль Северного морского пути. Что вам запомнилось больше всего?
- Мы прошли по Северному морскому пути на ледоколе «Ямал». Высаживались на Новосибирские острова, на остров Врангеля, шли через Берингов  пролив. Самое удивительное — местные жители. Оленеводы и охотники. Они появляются на побережье летом, а зимой уходят на юг, потому что жить тут в это время года невозможно. Пасут оленей — просто движутся вместе с животными по их естественным миграциям. Используют их мех в качестве одежды и покрытия для своих жилищ, а мясо — для еды. Охотятся на тюленей, моржей. Шкуры моржей натягивают на деревянные ребра, и получаются очень прочные лодки.
- Вы несколько раз были на Северном полюсе. Какая из этих экспедиций была наиболее интересной?
На Северном полюсе я был трижды. Два раза отправлялся туда на ледоколе и третий — на самолете. Самой интересной, конечно, была первая экспедиция. А самыми острыми — первые впечатления. Чем ближе ледокол подходит к Северному полюсу, тем толщина льда становится все больше и больше. Корабль давит лед носом, расталкивая трехметровые глыбищи. Они отворачиваются, и грохот стоит колоссальный. День и ночь идет ледокол, и всё время слышен этот звук, даже когда находишься в каюте. И ты думаешь: «Как только переборки всё это выдерживают!» Ледокол — это, конечно, нечто потрясающее!
- Что вы почувствовали, оказавшись на Северном полюсе?
- Только на Северном полюсе ты можешь проникнуться тем, что стоишь на макушке Земли, в точке, где нет ни запада, ни востока, ни севера. Во всех направлениях, куда ни посмотри, везде – юг. В полярную ночь солнца вообще не видно, оно как будто где-то под землей ходит. В полярный день оно не заходит и как бы все время идет по горизонтали по кругу вокруг вас. Утро, вечер, закат, восход —  все эти понятия  здесь стираются. Стоя тут, думаешь, что под тобой море, а на самом деле — трехметровая глыба льда, которая выдерживает даже садящийся самолет. Нельзя воткнуть палку и сказать, что тут Северный полюс — она будет дрейфовать вместе со льдом. Поэтому Чилингаров вместе со своей командой опустились на дно Северного Ледовитого океана и там, в точке Северного полюса установили российский флаг.
- Вы купались в Северном Ледовитом океане. Какие ощущения?
- Ледокол, отходя от Северного полюса, разворачивается, и за ним образуется широкая полынья. В ней очищают участок от обломков снега и льда. Вода там минус три градуса. Купание всегда  начинает капитан. Он показывает класс — ныряет головой вперед, потом ложится крестом на воде, как на курорте, и делает несколько заплывов. За ним прыгают все остальные. Впечатления очень сильные. Под тобой 4000 метров глубины! Там не то что дна не достанешь, но даже если утонешь, на него не опустишься — по дороге съедят! Плавание получается оригинальным и, понятно, недолгим. Многие просто окунаются и с визгом выскакивают. Но больше круга и делать нельзя. Затем надо срочно бежать на корабль и забираться в парилку.
- На Северном полюсе можно увидеть каких-нибудь животных?
- Из животных туда может забрести только белый медведь. Но это бывает редко. Ему нет смысла туда заходить. Лед три метра, нет проруби, где он мог бы добыть тюленя. Иногда залетают сюда птицы: полярная птичка пуночка, полярная крачка, глупыш — птица из отряда трубконосых, похожая на чайку.
- Как вы считаете, глобальное потепление — это реальная угроза? Как это сказывается на животном мире Арктики?
- Ученые говорят, что края ледового покрова уходят все дальше на Север. С одной стороны, это облегчает использование Северного морского пути — не так много льдов. С другой, создает много проблем. Например, для белых медведей. Раньше они переходили по льду от одного архипелага к другому и попадали на острова, где находятся родильные дома самок. А теперь от края льда до острова чуть ли не сто километров. Не каждый медведь такое расстояние проплывет, но если он не достигнет острова, на котором залежи моржей, значит, не найдет себе пищу. Это серьезная проблема. Возможно, конечно, что сейчас идет только цикл потепления, и потом наступит опять похолодание.
- Вы верите, что еще можно открыть новые виды животных?
- Новые виды животных открываются ежедневно. Обычно так говорят о крупных млекопитающих, которые у всех на виду, но моллюски, черви, насекомые, мелкие членистоногие, клещи, пауки — тоже животные. И их в некоторых группах даже больше неописанных видов, чем описанных. Многие из них, возможно, исчезнут прежде, чем мы узнаем об их существовании. Например, при вырубке деревьев в амазонской сельве. В Южной Америке, Западной Африке, Юго-Восточной Азии есть еще много густых, труднопроходимых лесов. Они недостаточно изучены, и там можно найти новые виды птиц, мелких млекопитающих, например, грызунов.
- Есть качества, присущие животным, которых не хватает человеку?
- Люди лучше животных! У животных есть зачатки интеллекта, но нет души. Человека от животного отличает не орудийная деятельность и даже не мыслительная активность, а самое главное отличие — способность верить. Люди выбирают по собственной воле, решая, что лучше или хуже, исходя не только из потребности, но и из морали. Животные это делают инстинктивно. Не стоит приписывать им человеческие качества и описывать их как людей. Например, считать благородными, коварными или хитрыми. Хищник  ловит и съедает жертву, но это не значит, что он жестокий, просто иначе ему не выжить. Тут нельзя никого обвинять. Не существует лебединой верности. Есть животные-моногамы, которые по своей генетике запрограммированы и образуют пары на всю жизнь. Это выгодно для их вида. Или, например, недавно стало известно, что молодой лев, победив старого хозяина прайда, обходит самок и убивает всех их львят. Так он, инстинктивно, конечно, стремится к тому, чтобы у львиц были детеныши только от него. С точки зрения морали — кошмар. Но это природный закон, и никто не может сказать льву: «Не делай так, прими чужих детей и воспитывай, как своих». Поэтому не стоит сравнивать человека и животных. Конечно, есть домашние питомцы, которые приобретают ряд как бы человеческих качеств. Они понимают своего хозяина, с ними можно разговаривать. Относитесь к ним и любите, как членов своей семьи. Вообще, ко всему в жизни надо подходить с любовью!
- На ваш взгляд, должны ли мы как-то заботиться и что-то делать для бездомных животных, живущих в городах?
- Мне стыдно сказать, но я не знаю, что делать. То, как сейчас предлагают обращаться с бездомными собаками, — негуманно, бездумно и безответственно, и я даже не хочу это комментировать. Хорошо, что создаются питомники и приюты, это лучше, чем бездомное существование. Там кормят. Но это только временные меры. В идеале у каждого такого животного должен быть хозяин, любящий и ответственный. Давайте попробуем поставить перед собой эту цель и к ней стремиться. Я хочу сказать, что каждый должен сделать то, что может на своем месте. Если кто-то может взять животное домой и сделать его счастливым, то пусть делает. А если не можешь, то хотя бы не осуждай тех, кто этим занимается. Есть такая молитва: «Господи, дай мне силу, чтобы бороться с тем, что я могу изменить, терпение, чтобы смиряться с тем, что я не могу изменить, и мудрость, чтобы отличить первое от второго».  Не в моих силах изменить ситуацию на планете, например, остановить глобальное потепление, но я могу помочь социально незащищенным людям. Сейчас курирую благотворительный проект помощи детям с врожденными дефектами лица, такими, как заячья губа, волчья пасть. Это несчастные, больные ребятишки. Они полностью изолированы от своих сверстников — те их сторонятся. Вокруг столько нормальных, зачем дружить с  человеком, у которого страшное и изувеченное  лицо. Изуродованным детишкам может помочь пластическая операция, но это очень дорого. Мы собираем деньги, и на них в институте пластической хирургии замечательный хирург Владимир Виссарионов и его команда возвращают этих деток к нормальной жизни. За пять лет прооперировали уже более 700 мальчиков и девочек.
Беседовала Марина Круглякова

19742

 
«Как так — русский язык, сохранившийся с XVIII века!»
Интервью

miraО нинильчикском русском языке, сохранившемся на Аляске, его исследовании и многом другом рассказывает д. ф. н., профессор МГУ Мира Бергельсон

Почему на Аляске до сих пор сохранился диалект русского языка, каким образом он там появился, как его изучали, а также о том, что пришло на смену классовому делению общества, рассказывает доктор филологических наук, профессор кафедры лингвистики и информационных технологий факультета иностранных языков и регионоведения МГУ Мира Бергельсон.

— Как вы стали заниматься лингвистикой??

— Я вообще-то хотела стать журналистом, потому что я происхожу из журналистской семьи. Дед был известным журналистом, моя бабушка была журналистом — и за журналистскую деятельность была расстреляна Сталиным. Моя мама стала журналистом, несмотря на то что, как дочь врага народа, она никуда не могла поступить учиться... Журналистика мне казалось очень интересным делом. Я даже окончила школу юного журналиста и попала на практику в газету «Советская культура». Там я написала несколько репортажей, но уже после второго мне сказали, что под фамилией Бергельсон я печататься не могу: мне нужно придумать псевдоним с более русскозвучащей фамилией.
Тогда я ушла и тем не менее потом собиралась поступать на филфак, чтобы получить хорошее образование и впоследствии заниматься журналистикой. Но потом
я поняла, что, если я стану заниматься журналистикой или даже если я стану заниматься, например, американской литературой, которая мне очень нравилась, я буду всегда находиться под идеологическим прессом: это же было советское время.
Поэтому я решила выбрать специальность, которая будет свободна от идеологии, и решила, что лингвистика мне подходит. Я не жалею, что выбрала отделение структурной и прикладной лингвистики на филфаке. Этот выбор определил мою жизнь, а я своей жизнью довольна. Но я была в одном совершенно не права — что это далеко от идеологии. Тем не менее за всю мою жизнь мне ни разу не пришлось ссылаться на Владимира Ленина, Карла Маркса или Фридриха Энгельса. Я очень благодарна судьбе за то, что так было. Мне очень непросто оказалось заниматься наукой, меня из неё всячески выдавливали — и это сказалось на моей научной карьере, на разбросанности моих научных интересов. Сыграл роль и государственный антисемитизм того времени, и удушливая обстановка на филфаке МГУ, так что в аспирантуру мне не дали поступить. Но я все равно защитила диссертацию, а потом и ситуация в стране изменилась.

— Какие проблемы привлекают ваше внимание в лингвистике? Направления, на которых вы концентрируетесь?

?— Возможно, некоторые мои коллеги меня не будут считать чистым лингвистом (у меня очень хорошее лингвистическое образование): мне приходилось заниматься разными вещами, отчасти из-за давления обстоятельств. Я много занималась полевыми исследованиями, но меня всегда привлекал не только язык, но и то, как он передаёт культуру народа, его сущность и способ мышления. Иногда это называют лингвокультурологией, антропологической лингвистикой, ethnography of speaking, и другие есть еще названия.


«Пушкин сам использовал сленг»

Так получилось, что в начале девяностых я работала, что называется, out of academy и занималась решением кросс-культурных проблем в образовании и науке, в ситуации научных обменов. Меня всегда язык интересовал как инструмент коммуникации, то, как с его помощью нам удаётся передавать смыслы и интерпретировать их. Это особенно ярко проявляется в межкультурном контексте, и с этим я столкнулась на практике. Кросс-культурная прагматика стала основным моим интересом. Выражаясь научно, то, как конструируются и интерпретируются смыслы в зависимости от параметров коммуникативной ситуации.

У вас есть исследование «Коммуникативные функции языка в контексте современных технологий: новые каналы или новое мышление?». Не могли бы вы сказать, как развитие технологий влияет на коммуникацию, по вашему мнению?

 ?— Это, фактически, заявка на будущее. Это доклад, с которым я должна была выступать на конференции Российской коммуникативной ассоциации, проходившей Красноярске в сентябре 2012 года, но нам в последний момент дали грант на экспедицию для продолжения нашего с Андреем Кибриком исследования нинильчикского русского, и мы были в это время на Аляске. Но доклад был заявлен, и мне пришлось воспользоваться технологиями: я сделала презентацию и снабдила её устным докладом, присоединила звук — таким образом, моя презентация состоялась. Я считала, что это важно, потому что доклад был фактически на тему того, как эти технологические возможности меняют наши представления о том, про что и как мы говорим. Скажем,
сама возможность сделать видеопрезентацию из отдалённого уголка мира заставила меня, начиная разговор, в первую очередь локализовать себя — сказать, что я нахожусь там-то и там-то, здесь происходит то-то и то-то, хотя я обращалась к аудитории на другом конце света. Идею этого доклада и того, что докладывала еще два года назад, я должна довести до ума — я рассчитываю на то, что смогу провести дополнительное, более детальное исследование. Суть заключается в том, что о новых технологиях говорят все кому не лень, но эта тема не случайно модная и не случайно она будоражит наши умы: изменения происходят с колоссальной скоростью. В какой степени природа человека и язык как элемент культуры, накопленной в течение тысячелетий, могут справиться с такими темпами изменений? И второе: мы привыкли, говоря о языке и коммуникации, использовать такую информационную метафору коммуникации — передачу информации по каким-то каналам. И поэтому технологии часто воспринимаются в рамках этой метафоры как некие каналы, некие инструменты. Но дело в том, что каналы — технические вещи, они не могут повлиять на суть, а новые технологии — гораздо больше, чем каналы: они меняют очень многое в нашем образе жизни, возможно, когда-нибудь в будущем они изменят даже анатомию человека.

Языки уходят безвозвратно

Что самое главное, меняется представление о том, что важно, а что неважно в структуре коммуникации. Если мы разберём коммуникативную ситуацию как такую элементарную единицу, то мы увидим, что представление о целях коммуникации, об участниках, об инструментах и задачах — всё это изменилось. Важную роль стало играть то, что раньше казалось необычной идеей: есть люди, которые контент создают, а есть те, которые его потребляют, и общество начинает делиться не на рабочих, крестьян, интеллигенцию, интеллектуалов и так далее, а фактически на создателей контента и его потребителей. Это с одной стороны. С другой стороны, комплекс идей, связанных с понятием авторства: сейчас идёт ужесточение законов, но всё это бесполезно. Имеет место некоторая революция в умах. Она происходит подсознательно в сознании молодых людей, которые выросли в эпоху Web 2.0., которые подчас искренне не понимают, в каком плагиате их обвиняют (мы не говорим о случаях банального списывания). Это представление о коллективном авторстве, которое сложно соотнести с традиционными представлениями о праве владения. Всякие wiki-инструменты, например «Механический турок» на Amazon и разные инструменты краудсорсинга. Это, безусловно, не может не сказаться и на самом процессе коммуникации нового знания, и я думаю, что скоро мы увидим это и в языке. Масса изменений уже происходит — все мы знаем про интернет-жаргон, про это уже даже неинтересно говорить, я люблю заглядывать вперёд. Как будет осмысляться идея того, как создаётся новое знание, как оно развивается, кому оно принадлежит, что является контентом и так далее. Вот, например, уже сейчас на многие вопросы просто нельзя ответить «не знаю» — правильным ответом будет «сейчас погуглю». А это влияет на то, что и как обсуждают люди, как они аргументируют свои позиции в споре.
И это вопросы далеко не только и не столько лингвистические, но и социальные, и даже юридические.

— Известно, что вы вместе с вашим мужем Андреем Кибриком были в экспедиции на Аляске, в деревне Нинильчик. Не могли бы вы рассказать об этом? 

?— Это не одна экспедиция, это целый проект, в котором я участвую, и возник он следующим образом: мы вместе с моим мужем Андреем Кибриком оказались в 1997 году на Аляске, и это был проект Андрея. Я была там в университете по другому поводу, связанному с изучением прагматики коммуникации, а потом сопровождала его на Аляску. Андрей Александрович к тому времени уже довольно давно изучал атабаскские языки, на Аляске он был по исследовательскому гранту Фулбрайта для документации одного из самых малочисленных и недоступных атабаскских языков внутренней Аляски:верхнекускоквимского.

«Без профессоров академия называться сим именем не может»

Об истории Российской академии наук, о многовековом стремлении властей подчинять себе ученых и борьбе последних за независимость от бюрократов... ?
Он был приглашён для его описания директором Национального центра изучения языков Аляски Майклом Крауссом. Во время нашего пребывания на Аляске Майкл упомянул, что со времёнРусско-американской компании на Аляске, на Кенайском полуострове, сохранились поселения, где исконно говорили на русском языке. Он указал на несколько статей историков, описывавших историю этих поселений, а также на две рукописные статьи ирландского лингвиста Конора Дэйли, который в 1985 году, будучи аспирантом Калифорнийского университета в Беркли, приезжал туда и проводил полевую работу — но он потом ушел из лингвистики, и эти работы были не опубликованы.
Конечно, у нас глаза загорелись: как так — русский язык, сохранившийся с XVIII века! Потом, пока мы находились в другой части Аляски — внутренней — в селе Николай в верхнем течении реки Кускоквим, где проживают атабаски (они тоже православные с тех времен, поэтому село называется Николай), и где Андрей Александрович занимался описанием верхнекускоквимского языка, на нас вышли активисты из деревни Нинильчик — потомки первых поселенцев.
В основном это люди несколько старше нас, то поколение, которое по-русски само не говорит, но помнит, как в их детстве в семье говорили на русском. Для них этот язык и все традиции, связанные с Россией, — культурное наследие. И, как сейчас во многих местах Америки есть интерес местных коренных народов к своему прошлому, его сохранению, выяснению своих корней, так и они хотят это свое наследие сохранить.
Эти люди очень хотели как-то зафиксировать этот язык, они понимали, что он умирающий, — это действительно так, нинильчикский русский — один из нескольких тысяч умирающих языков земного шара.
Они пригласили нас приехать, попросили составить словарь языка. В первую очередь мы составляли словарь имен, потому что имена отражают бытование народа в его среде. Специально собирали имена: предметы, реалии, которые окружают ту или иную этническую группу. Но, конечно, нельзя ничего делать с языком, если вы не поняли, как записывать его звуки. Это, конечно, русский язык — его диалект, но в нём есть регулярные отличия от современного русского.
Мы должны были продумать нотацию, выбрать систему транскрипции или орфографии, ведь это диалект бесписьменный: носители языка, то поколение, с которым мы столкнулись двадцать лет назад, по-русски никогда не писали, они уже ходили в английскую школу, открывшуюся в тридцатых годах прошлого столетия вместо русской церковно-приходской, которая закрылась в 1917 году. Их русский — родной язык, который они усваивали как дети, первый язык. По разным соображениям мы выбрали нотацию латиницей, а не кириллицей: это должно было быть понятно в первую очередь этим людям, для них составлялся словарь. Андрей Александрович сделал фонетическое описание регулярных отличий от стандартного русского, потом это было описано нами в нескольких статьях, в связи со словарным проектом. Еще мы описываем грамматические и другие особенности. Главное отличие, отмеченное ещё Конором Дэйли, — изменение в структуре родов. Это была первая экспедиция, а потом на долгие годы мы фактически отложили это в дальний ящик. В середине 2000-х годов один из активистов сохранения культурного наследия Нинильчика Уэйн Лиман — специалист по шайенскому языку — продолжил работу по сбору слов нинильчикского русского. Но сам он русского языка не знает, поэтому ему трудно записывать на слух — собранный им материал необходимо было проверить с носителями.

Горцы «кхыкают» повсюду
Есть ли связь между языком, на котором мы говорим, и местом, где мы живем? Видимо, да, так как нелегочные согласные (например, щелкающие и... ?
В результате у нас накопилось большое количество вопросов, поэтому мы в прошлом году подали заявку на экспедиционный грант и получили его от Российского гуманитарного научного фонда. В октябре 2012 года мы снова были в Нинильчике и успели проверить практически весь словарь, но нам пришлось уехать по семейным обстоятельствам. В любом случае мы бы не успели завершить всю работу там, но сейчас, если бы удалось провести ещё какое-то время, что называется, в поле с носителями — мы смогли бы закончить словарный проект, сделав его достойным внимания специалистов (понятно, что самих жителей Нинильчика тонкости лингвистического анализа не очень интересуют). Словарь сильно расширился, в нем появились глаголы и другие части речи; плюс это будет мультимедийный словарь — там будут фотографии и звук, но этот звук должен быть хорошо вычищен, и это сейчас представляет главную техническую трудность. В целом это будет мультимедийный продукт, который должен быть доступен людям в разной форме, в том числе и в интерактивной, чтобы те, кто интересуется «аляскинским» русским – а нинильчикский русский язык — это такой обломок «аляскинского» русского, который существовал на Аляске в течение по крайней мере ста пятидесяти лет, – чтобы у них была возможность всё про это узнать.

— Произошли ли в диалекте какие-либо изменения с 1997 года на момент второй вашей экспедиции?

— Мы сравниваем с теми данными, которые были собраны нами в основном с Леонтием Квасниковым, нашим замечательным, но, увы, уже покойным информантом, в 1997 году.
Дело в том, что нинильчикский язык существовал и существует в ограниченном пространстве — одна деревня, которая с 1867 года, когда Аляска была продана, в течение двадцати лет была практически изолирована: в залив Кука не заходил ни один корабль, и вообще население, говорившее на этом языке, не превосходило никогда 200 — 300 человек, это очень маленькая популяция. И там индивидуальные различия колоссально важны: в этом языке существует массаидиолектного — какие-то названия становятся именами собственными, за каждым именем собственным стоит какая-то история, являющаяся частью культурного наследия, произносительная норма одной семьи может отличаться от нормы другой, потому что в одной семье русский элемент — мужчина, создавший семью с местной женщиной — был из одного региона России, а в другой — из другого. Большое влияние в свое время оказали двуязычные представители эскимосского этноса алютик.
Но языком Нинильчика — первым и единственным — на протяжении восьмидесяти лет до возникновения там английской школы, был именно русский. И в отрыве от основной массы носителей язык там развивался по своим законам.
В 2012 году мы встретились с другими информантами, у которых свои фонетические особенности, но всё это укладывается в ту систему, которая была уже нами описана.
Для завершения нашей работы нужна ещё одна экспедиция, и надо спешить: всё-таки нашим информантам по девяносто лет. Это вполне продвинутые американские старики, они знают, что такое Skype, но технологии в данном случае не помогут: мешает разница во времени. Да и невозможно проводить такую работу через Skype: нужно хорошо слышать, переспрашивать, большую роль играет личное общение, при котором выявляются лексические и культурные контексты — записи наших сессий показывают, что интеракция с человеком очень важна. Им приходится вспоминать. Ясно, что они не владеют этим языком бегло — они переходят на английский язык, но они вспоминают эти фразы — и это важный и тонкий момент того, как настроить информанта на то, чтобы вспомнить, а наше дело — ничего из этих крупиц не потерять и записать. Это важно, потому что это не просто предмет исследования — это часть ойкумены русского языка, причем довольно уникальная часть. Конечно, существует множество русских диалектов, и некоторые из них, может быть, менее понятны с точки зрения стандартного русского языка, на котором мы с вами говорим, но уникальность этого диалекта заключается в том, что он существовал длительное время в отрыве от «большой земли», в том, что окружала его сначала эскимосская среда, потом английская, и на примере нинильчикского русского можно увидеть очень многие процессы исторической эволюции языкового идиома, социолингвистические проблемы, ну и потом это, конечно, культурное наследие: можно узнать, какой образ жизни вели эти люди. Сейчас они считают себя коренными американцами — но в конце XIX века те, кто говорил по-русски, ощущали себя креолами: они считали себя носителями аборигенной культурой Аляски.

— Расскажите, пожалуйста, о своей деятельности на данный момент.?

— Я преподаю, и с этим связано участие в проекте по созданию так называемыхCollaborative courses. Это не дистанционное обучение, а обучение, которое использует методы и технологии, позволяющие преодолеть время и расстояние — но не дистанционность является главной целью, а то, что курсы создаются совместно с преподавателями разных вузов, стран и культур и, соответственно, с участием и для студентов также из разных стран и культур.

Индейцы оказались сибиряками

Генетическое исследование поставило точку в вопросе происхождения коренных американцев. Они пришли на оба континента с Чукотки, а их ближайшими... ?
Один из наиболее удачных примеров — курс, который мы вели вместе с Университетом штата Нью-Йорк в Дженесио. Мы с моей коллегой, профессором Мередит Харриган, создали коллаборативный курс, который охватывал студентов из МГУ и её студентов, а темой была межкультурная коммуникация. Мы назвали этот проект Intercultural communication in the global classroom.
Хотелось бы рассказать про ещё один интересный и неожиданно получивший развитие проект: ещё в начале двухтысячных годов я написала статью «Russian cultural values and workplace communication». Эта статья заполняла некоторую лакуну — и довольно большую на тот момент: публикаций на эту тему на английском из России не очень много. Потом ко мне обратились составители знаменитой хрестоматии по межкультурной коммуникации, по которой обучаются все, кто изучает эту дисциплину на английском языке. Они попросили разрешения включить переработанную статью в хрестоматию. Я была очень рада, потому что за сорок лет существования межкультурной коммуникации как дисциплины это первый раз, когда информация о России от российского автора была там опубликована. Оказалось, что это очень важно: про то, как мы реально говорим и каким нашим ценностям это соответствует, в мире известно очень мало. Однако эта важная миссия далека от завершения. Ещё я участвую в проектах, связанных с изучением афазии (поражение зон мозга, отвечающих за понимание и воспроизводство речи). Патология гораздо более ярко проявляет нам некоторые особенности функционирования того или иного явления, чем норма. В этом смысле изучение патологических состояний, тех проблем, с которыми сталкиваются пациенты с различными видами афазий, проливает свет на то, как нормально функционирует мозг и как производится и понимается речь. Кроме того, на основе этой работы могут быть выработаны восстановительные методики. Я в этом проекте фактически один «просто лингвист», у нас есть психолингвисты, нейропсихологи, физиологи, логопеды, которые работают вместе, и я считаю, что это тоже очень важная работа.

 


Страница 3 из 32

Новые книги

Версаль

News image

Версаль.Москва «ВЕЧЕ» 2008.

Далее...
Больше в: Книги

Путеводители

Лондон

News image

Смена караула, пинта пива в пабе, красные автобусы и черные такси - кажется, что Лондон никогда не меняется. И лишь потом обращаешь внимание на новые небоскребы, изысканные рестораны и шикарные ...

Далее...
Больше в: Путеводители

Наши партнеры

Ambotis

News image

Компания "AMBOTIS TOURS ...

Далее...
Больше в: Наши партнеры