Главная

По следам абхазских… негров
Но есть одна интереснейшая этнографическая и историческая загадка, нерешённая до сих пор, — абхазские негры, исстари живущие в здешних краях. Кто они? Когда появились в Абхазии? Существовали ли в древности связи между Африкой и побережьем Чёрного моря??   Для начала обратимся к сведениям, собранным известным абхазским писателем, этнографом, кандидатом исторических наук Вианором Пачулиа (1929–1988). Вот что он рассказал.
«Небо мертво, и земля мертва, — причитала колдунья, — и ты, пасущий стада облаков, повелевающий когортами звёзд, ты, пастырь мирского стада, смилостивись над золотушной землёй и прокажённым небом. Не отврати свой лик от заговора моего!»?    Причитая, колдунья трижды обошла убогую свою хижину, где на стенах были распластаны чучела рыб и птиц, где качались пучки диковинных засохших цветов. Потом она приостановилась, обратилась чёрным лицом к закату, приподнялась на носки, как бы собираясь воспарить, и возопила вдруг высоким речитативом:

Огненный всадник на огненном скакуне:
Башлык — что огонь, черкеска — огонь, чувяки — огонь,
шаровары — огонь.
Седло и уздечка — как пламень,
Объятая пламенем плеть.
Он мчится, как пламя, — и ты, как огонь, — вслед за ним.
Он прыгнет, как пламя, — и ты, как огонь, — вслед за ним.
Асинис минули, и Мыру, и Джиру минули.
На огненных скалах убили огненную змею!..
?      

— Ну как, страшно??    — Страшно, — восхищенно сознался я.?  
— Это ещё не страшно. Вот бабка моя настоящая была колдунья. Деревья заставляла летать над горами, как стаи птиц. Ручьи сворачивала в клубки, горы шатала.?   
— Бабушка Абаш, а почему ты вся чёрная??   
— Потому что родители мои были негры. И родители родителей тоже негры. И так от сотворения мира.?   
— А где живут негры??   
— В Африке живут.?   
— А у нас в Абхазии, кроме Адзюбжи, где??   
— В Поквеше живут. В Ачандаре. В Члоу живут. В Тхине, Меркуле, Кындге живут.?   
— Давно живут??   
— Всегда жили, от сотворения мира.?    Одно из первых печатных упоминаний об абхазских неграх Пачулиа обнаружил в газете «Кавказ» за 1913 год. В заметке от 16 марта этнограф В.И. Врадий рассказал о своей встрече с негром-метисом Аджи-Абдул-оглы. Учёный расспросил его о негритянских семьях из окрестных сёл, уговорил сфотографироваться. Сама по себе заметка Врадия — не бог весть какая ценность для исторической науки. Зато отклики, напечатанные в той же газете, довольно любопытны. Вот что сообщал некий Е. Марков:
    «Проезжая в первый раз абхазскую общину Адзюбжу, я был поражён чисто тропическим ландшафтом: на яркой зелени густых девственных зарослей вырисовывались хижины и постройки из дерева, крытые тростником, копошились курчавые негритята, важно проходила с какой-то ношей негритянка. На ослепительном солнце чёрные люди в белых одеждах представляли характерное зрелище какой-нибудь африканской сценки... Негры эти ничем не отличаются от абхазцев, среди которых живут уже с давних времён, говорят только по-абхазски, исповедуют ту же веру. Мне думается, что негры являются в этих местах случайным элементом и привезены сюда не ранее появления на черноморском берегу Кавказа турок, у которых, как известно, всегда бывало много слуг из африканцев, доставлявшихся из турецких африканских владений. Ничего удивительного нет в том, что часть этих бывших рабов осела кое-где на побережье и во всём, кроме цвета кожи, ассимилировалась с окружающим их населением».?

1-67

Такими увидели их читатели российских газет в начале XX века

    В. Тьебо, публикация в газете «Кавказ»:
    В 1884 году я проехал часть Абхазии и встретил там несколько негров. Тип лица у них, как мне помнится, был абиссинский, но у них самих каких-либо определённых сведений о своём происхождении не было. По религии они были мусульмане, но, кажется, они что-то знали и о католичестве. В 1887 году я взял одного молодого, лет 20, негра в прислуги. Это был самый преданный человек. Он нигде не соглашался спать, кроме, как у дверей моей комнаты. Он был католик.

    Интересно, что за минувшие десятилетия почти никто из историков не пытался опровергнуть точку зрения об ассимиляции. Это и понятно. Письменность в Абхазии появилась незадолго до Октябрьской революции, так что воссоздать документально историю легендарного края золотого руна попросту невозможно. Приходится довольствоваться материалами фольклора (правда, довольно богатыми), косвенными источниками иноземных авторов, некогда посетивших Колхиду или слышавших о ней из уст купцов, пилигримов, пиратов, путешественников. Подобные розыски осложняются ещё и тем, что Абхазия — страна необычайно древней и самобытной истории.?
    Из досье историков: в центре внимания
    Ещё в середине I тысячелетия до н. э. могучая греческая держава основала на абхазском берегу свои колонии. В те времена Абхазия, как и всё черноморское побережье Колхиды, населённое древнегрузинскими и абхазскими племенами, была своеобразным посредником в торговых связях стран Средиземного моря с Азией, Китаем и Индией.?    Более двух тысячелетий тому назад эти колонии подпали под власть Митридата Понтийского, а затем были покорены Римом. В эпоху правления Диоклетиана сюда ссылали христиан. В союзе с Византией Абхазия неоднократно вела войны с Персией, И наконец, в 1578 году страна была покорена турками и долгих три столетия изнывала под тяжким бременем султанского владычества. Нет ничего удивительного в том, что любой турецкий наместник мог привезти в Абхазию свою живую собственность — чернокожих рабов и продать их здесь местным князьям.?
    В той же газете «Кавказ» историк Е. Лавров высказал и другое, куда более оригинальное мнение. Его выводы опирались на известные сказания о древних обитателях восточного побережья Чёрного моря. О чём же писал Лавров??    «Восточный берег Чёрного моря в древности был известен грекам под названием Колхиды, населённой народом колхами. Впервые имя колхов встречается в отрывках из поэм, относящихся к VII веку до н. э., то есть ещё в то время, когда греки обычно не знали побережья, а только по каким-то смутным воспоминаниям считали, что на востоке от них, там, за бесконечным Понтом Эвксинским, лежит блаженная страна, богатая светом, теплом и золотом, страна колхов. Фантастический поход аргонавтов в рассказах и песнях возник, вероятно, ещё в ту отдалённую эпоху, когда греки знали заморские страны лишь понаслышке, дополняя воображением свои скудные о них сведения.?    Самих колхов в то время, когда слагалось сказание об аргонавтах, греки не видели и, конечно, наделяли их всевозможными качествами сообразно своим понятиям о людях… ?    Первый из греков, посетивший Колхиду лично и давший нам исторические сведения о колхах, был Геродот (484–425 годы до н. э.). У него мы находим:
    «Колхи, по-видимому, египетского происхождения: я о том догадывался, прежде чем услышал от других, но, желая удостовериться, расспрашивал оба народа: колхи сохранили гораздо больше воспоминаний о египтянах, чем египтяне о колхах. Египтяне полагают, что народы эти суть потомки части войска Севострисова. Я также заключил это на основании примет: во-первых, они черномазы и курчавы» и т. д.?    Трудно предположить, чтобы Геродот — житель Греции, где смуглый и даже очень смуглый цвет лица обычен, — мог бы назвать «черномазым» народ просто загорелый, темноволосый, живущий и поныне на побережье. Затем курчавость является несомненным признаком негритянского и эфиопского этноса, а отнюдь не индоевропейских обитателей Африки.?    Кстати, Пиндар (522–448 гг. до н. э.), живший до Геродота, тоже называет колхов чёрными!?    Более или менее достоверные сведения о кавказском побережье Чёрного моря относятся ко временам Митридата (132–63 годы до н. э.), когда уже чёрных колхов как племени не существовало.
    Вывод из этих данных таков, что в доисторические времена Колхида была населена народом кушитского (эфиопского, негритянского) племени. Остатки (вероятно) его ещё были довольно многочисленны, если в начале V века их видел, с ними беседовал Геродот. Затем, к концу того же века, они совсем исчезают, за исключением, быть может, единичных семей.?
    Кстати:
    История берегов Понта Эвксинского — это невообразимое средоточие и переплетение битв и нашествий, переселений целых народов, возникновения и полного исчезновения государств. Проблема происхождения абхазских племён и доныне далека от полного разрешения. На этот счёт существуют самые различные гипотезы и теории (эфиопско-египетская, северокавказская, малоазиатская, автохтонная и др.). Вряд ли стоит отдавать предпочтение любой из них, за исключением автохтонной, покуда ещё не собраны достаточно надёжные и веские доказательства. Во всяком случае, достоверных свидетельств о существовании негроидного населения в исторической Колхиде у нас не имеется. Так что сообщение Геродота можно, скорее, отнести к легендам, связанным с Колхидой.

1-68

Семья негров из Адзюбжи, начало XX века

    Но коль скоро речь идёт об абхазских неграх, нельзя не рассказать об исследованиях замечательного абхазского учёного и писателя Дмитрия Иосифовича Гулиа (1874–1960). В книге «История Абхазии» он в своё время сделал предположение, что абхазцы — выходцы из Египта и Абиссинии. При этом Гулиа многократно цитирует высказывания Геродота, Каллимаха, Периегета, Марцеллина, Диодора Сицилийского, Страбона, Дионисия, Евстафия, доказывавших, что колхи вышли из Египта. Впрочем, сами по себе цитаты — ещё не доказательство. Значительно весомей приводимые автором аналогии в географических названиях, именованиях божеств, именах людей и в сходстве нравов, обычаев и поверий абхазских с абиссинско-египетскими. Вот некоторые из них.


?    Не будем приводить здесь всех доказательств Гулиа, важно лишь показать, что маленькая тайна, именуемая «абхазскими неграми», — это клубок загадок, неясностей и противоречий. Кто сможет помочь распутать этот клубок? Негры, и доселе живущие в Абхазии, ассимилировавшиеся с абхазцами, ничем, кроме внешнего обличья, от них не отличаются. Они трудятся на цитрусовых плантациях, в шахтах, на городских предприятиях. Для них Абхазия всегда была родиной. Исстари, издревле. Со дня сотворения мира, как говорила когда-то старуха Абаш. Она ещё помнила какие-то смутные предания и поверья старины, ещё соглашалась иногда погадать или позаклинать духов. Это её неподражаемым искусством перевоплощения в волшебницу восхищался Максим Горький, когда в 1927 году он вместе с  абхазским писателем, председателем ЦИК Абхазии Самсоном Чанбой посетил село Адзюбжу и навестил местных негров. ?    Интересна докладная записка известного советского командующего флотом (кстати, армянина) И.С. Исакова Н.С. Хрущеву. Воодушевлённый завиральными идеями вождя из серии «догнать и перегнать», адмирал предложил Хрущеву как следует ущучить империалистов США, создав в пику штатовским расистам малочисленное, но преданное идеям коммунизма поколение «советских негров». Поселить их флотоводец рекомендовал в местах традиционного проживания — в Кодорском ущелье, известном в последнее время как место скопления бандитов всех мастей.

Вот как выглядело начало записки:
«Секретно экз. № 1
ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС
Товарищу ХРУЩЁВУ Н.С.
    Глубокоуважаемый Никита Сергеевич!
    Несмотря на Вашу исключительную занятость, очень прошу найти время прочесть настоящую записку.
    Об абхазских неграх
    1. С незапамятных времён, на границе Абхазии и Самурзакани (Имеретин), было несколько поселений негров.
    Центр — в абхазском селе Адзюбжа, что на реке Кодор.
    Мальчишкой лично видел их и даже юношей в 1911 году написал заметку в так наз. «Синий журнал». Для широкой публики это была новость.
Наместник Кавказа Воронцов-Дашков, подражая Петру Великому, имел в своём личном конвое 4 самых рослых негров из Адзюбжи, которые сопровождали его в черкесках.
    Для этнографов самый факт не был новостью, т. к. о них есть упоминание в специальной литературе. Однако происхождение этих негров осталось до конца невыясненным. Одни утверждали, что несколько сот лет назад у берегов Анакрии и Кодера во время шторма разбился парусный корабль с невольниками, которых везли на продажу, и спасённые, освободившись, основали колонию. Другая версия утверждает, что владетели Абхазии князья Шервашидзе просто купили их как рабов и ввезли в Абхазию.
    Постепенно негры ассимилировались и смешались с местным населением (абхазцами, мингрельцами и имеретинами), усвоив местные языки и обычаи. Несмотря на то, что они носили собирательную кличку «шави-каци» (чёрные люди), очевидно, из-за своего трудолюбия не подвергались остракизму и заключали смешанные браки, постепенно растворяясь в окружающей среде.
    Выращивали они кукурузу, виноград и цитрусовые, в города и на фабрики — никто не шёл…»
    И так далее…?    Судьба записки неизвестна, скорее всего, ходу ей не дали, вряд ли её видел и сам Хрущев.

    Н. Орлов. Абхазские потомки Пушкина — журнал «Алеф» (Израиль):
    Впервые я увидел их не в Израиле, а в далёком Сухуми. И встретились мы в… сухумской синагоге. На втором этаже служка продал мне пакет мацы, испечённой на «американской машине». Вдруг в комнату вошли несколько совершенно чёрных курчавых мужчин — по виду настоящие негры — и на абхазском языке что-то спросили служку. Он им ответил… Когда они ушли, я спросил: «Эти негры — евреи? И как они здесь очутились?»

    А вот любопытное предположение писателя В. Анкваба о связи истории абхазских негров с нартским эпосом.
    — Эпос о нартских богатырях бытует почти у всех народов Кавказа, но у абхазов, адыгов и осетин он наиболее распространён.     Учёные-нартоведы (В. Абаев, Ш. Иналипа, Ш. Салакана, А. Аншиба и т. д.) вот уже много лет проводят кропотливые фольклорные и этнографические исследования, пытаясь воссоздать облик той эпохи, когда мог возникнуть эпос. Эти исследования учёных и их споры, надеемся, со временем откроют истину. Но одно тут несомненно: эпос о нартских богатырях — исконно кавказского происхождения. Его возраст исчисляется несколькими тысячелетиями. Эпоха матриархата и переходного к патриархату периода проявляется в рассказах эпоса, в героических его образах, наполненных поэтической символикой и мощью.?    Можно ли отыскать в эпосе о деятелях нартских богатырей какое-то упоминание об абхазских неграх? Оказывается, да. Давайте попытаемся проанализировать один из эпизодов нартского эпоса. Итак:?    «Нарты, все сто братьев, оседлали однажды своих скакунов — аращи — и двинулись в путь-дорогу, как всегда, славу добывать. Едут, едут они; где ночь застанет, там и ночлег. Утром седлают коней — и в путь-дорогу. Так они путешествовали полтора года. И однажды к вечеру остановились под тенистыми ветвями большого развесистого дерева, посреди широкого поля, спрыгнули с коней, выпустили их попастись. Сами расстелили бурки в тени дерева и уселись. Младшие разожгли костёр и начали готовить пищу. От костра дым взметнулся к небу, и заметили этот дым люди, обитавшие на расстоянии полдневного пути от того места, где отдыхали нарты. Это были чернокожие люди — негры. Они все были такие чёрные, что отважный джигит и тот испугался бы, увидев их. Снарядили чёрные люди воинов и наказали им разузнать, что это за дым. Вернулись из разведки чернолицые воины, поведали старейшинам обо всём.?    Собрались чернолицые мужчины и женщины, старые и молодые, посоветовались и решили достойно встретить незваных гостей — биться, пока живы. И начали строить укрепления с той стороны, откуда идут белокожие богатыри.?    На другое утро нарты, как обычно, отправились в путь и очень обрадовались, когда в полдень увидели чернолицых. Но вскоре нарты заметили, что чёрные люди собираются встретить их копьями и стрелами. Тогда нарты, не любившие кровопролития, отобрали нескольких своих воинов и послали их без оружия, чтобы те, чернокожие, убедились, что идут к ним не враги, а друзья. Но чернолицые пустили в них стрелы, ранили двух нартов, и пришлось воинам вернуться. Посовещались нарты и опять отправили своих безоружных посланцев. Но случилось то же, что и поначалу. Тогда все сто нартов сели на своих огнеподобных коней-аращи и бросились на чернолицых, как разъярённые зубры, разрушили стены укрепления, многих потоптали копытами своих коней, отчаянных храбрецов сбивали с ног ударом кнута, а шашки пока нарты в ход не пускали.?    Поняли чернолицые, с кем дело имеют и что нарты невинным зла не причиняют, попросили мира и помирились. Задали чернолицые большой пир. Нарты ровно один месяц прожили у чернолицых. А когда возвращались обратно к себе на родину, чернолицые подарили им много скота, и сто лучших чернолицых джигитов отправились с ними, чтобы посмотреть, как живут знаменитые нарты, и погостить у них.?    Вернулись в Апсны (Абхазию) сто братьев нартов, с ними сто чернолицых из далёкой земли. Очень понравилась чернолицым Апсны, и когда через месяц настал срок расставанья, половина гостей вернулась к себе на родину, а другая половина гостей навсегда осталась в здешних краях».?    Любопытно, что в этом повествовании всё соответствует действительности. Полтора года двигались нарты с Кавказа на юг. За это время воины на своих быстрых скакунах вполне могли достичь глубинных районов Африки, где с незапамятных времён обитают негры. Затем воинство богатырей вернулось в Абхазию, и вместе с ними как бы с ответным визитом прибыл отряд негров. Могло ли такое быть? Конечно, могло! Половина негров, погостив в Абхазии, вернулась к себе на родину. Это вполне естественно. А другой половине понравилась Абхазия. Чернокожие аборигены Африканского континента навсегда остались на берегах Понта Эвксинского. И такое могло случиться.?    Эту страничку из абхазского эпоса, конечно, нельзя считать неоспоримым доводом, исторической достоверностью. Однако, эпос, будучи рождён коллективным творчеством, даже в символах своих и иносказаниях отражает правду исторического прошлого. Может, рассказ этот в данном случае и является исторической правдой?

    Дочь И. В. Сталина Светлана Аллилуева. «Только один год», Нью-Йорк, 1969:
    До сих пор в горах Абхазии осталось негритянское население…    Мусульманские чёрные деревни Абхазии жили немногим лучше, чем их предки в Африке: почти полная неграмотность, бедность. Местное население не смешивается с неграми, их оттеснили в бесплодную горную местность… Молодёжь, знающая по-русски… рассказывала, что все хотят учиться, что женщины неграмотны, что, вообще, — раса вымирает.

    Исследователь А. Кторова в статье «Загадка национальных корней Пушкина» пишет:
    «Сравнительно недавно, в 1998 году, к близящейся 200-й годовщине со дня рождения Пушкина, в газете “Культура” появилась небольшая заметка потомков великого поэта, Юлии Григорьевны Пушкиной (праправнучки), и Георгия Александровича Галина (праправнука).
    Заметка эта называется “С Пушкиным на родственной ноге”. В числе прочего они, с некоторой долей раздражения, пишут, что к 200-летию празднования дня рождения поэта расплодилось не только в России, но и в других странах мира множество лиц, называющих себя “потомками Пушкина” и дальними родственниками российского национального гения, причисляющих себя бездоказательно к роду Пушкиных. Среди нерусских и нероссийских так называемых “потомков” Пушкина (на всякий случай беру это слово  в кавычки) правнучка А.С. и его правнук называют даже некоего эфиопа Ажала из Хайфы (Израиль), недавно репатриировавшегося на свою историческую прародину.
    Статья об эфиопе Ажале появилась в газете “Труд” от 16.11.96, где этот человек рассказывает журналистам легенду, которая передаётся в его роду из поколения в поколение

    Светлана Аллилуева писала свою вторую книгу “Только один год” в то время, когда эмиграция в Израиль только начиналась, а об операции вывоза на самолёте фалашей — группы граждан Эфиопии, именующих себя потомками древних иудеев (эта операция 1991 года называлась “Шломо”, или “Соломон”), — ни она, ни тем более Юлия Пушкина и Александр Галин не могли даже предполагать...
    И тут я перехожу к интереснейшей книге абхазского писателя и учёного Дмитрия Гулиа “История Абхазии”, — продолжает Кторова, — где он пишет о том, что те чернокожие люди (а именно их имеет в виду Светлана Аллилуева, называя их неграми) на самом деле — эфиопы, далёкие предки абхазских евреев, пришедших в Абхазию в незапамятные времена. Как именовед, я пользуюсь розысками Дмитрия Гулиа по топонимике, где он утверждает, что названия мест в Эфиопии и в Абхазии совершенно одинаковы: Багада — Багада, Гумма — Гумма, Табакур — Дабакур и так далее. Гулиа не строит своих предположений на песке, а в доказательство приводит ссылку на утверждение великих учёных древности Геродота, Каллимаха и других, писавших, что жители Колхиды появились здесь из Египта. Бывшие абиссинцы на побережье Колхиды стали называться новым именем — колхи, — сохраняя множество воспоминаний о египтянах и о прежнем месте проживания своих предков в стране древних пирамид.
Именно об одном из этих воспоминаний, которые Ю. Пушкина и А. Галин называют «легендой» (об этом ниже), упоминается в разысканиях многих учёных, как иностранных, так и русских. Из русских учёных писал об абхазской общине по названию Адзюбжа этнограф Е. Марков ещё в 1913 году в газете “Кавказ” (мы уже цитировали его. – Авт.).
    Вероятно, этнографу Е. Маркову не удалось познакомиться с абхазскими неграми поближе, ибо в отношении веры эфиопов он несколько поспешил, причислив её (веру) к религии современных абхазцев, ибо современные абхазцы исповедуют не только ислам, но и православие, а кроме того, в их религии есть и третий элемент. И в доказательство этого перейдём к свидетельству современных жителей Абхазии и Израиля, среди которых часто можно встретить лиц, считающих своими соплеменниками тех, кто сейчас (1998 г.) живёт в Египте.
    О них пишет Н. Орлов в эссе “Абхазские потомки Пушкина”, опубликованном в израильском журнале “Алеф”. В этом эссе он сообщает читателю о прибывших в Израиль эфиопах, считающих своими религиозными корнями не христианство, не ислам, а иную великую религию мира.
    Существует несколько версий о том, как копты, потомки древнего населения Египта, попали в Абхазию, но достоверно известно, что так называемые кавказские негры — это не представители чёрной расы, а изначально белые потомки древних эфиопов из Египта, и живут они в Абхазии, вероятно, тысячелетия, в основном в Адзюбже, Поквеше, Агандаре, Меркуле и других селениях. Живут компактно, многие перебрались в Сухуми, работают на трикотажной фабрике, в порту и других местах. И я вспомнила давно позабытое, когда до войны моя мать (а она всю жизнь работала в текстильной промышленности) рассказывала о том, как, приехав в Сухуми в командировку на трикотажную фабрику, она видела на этой фабрике “настоящих негров”, работников этого предприятия, что все они прекрасно говорили не только по-абхазски, но и по-русски, что один из руководства этой фабрики — тоже негр, брат его — учитель, а другой родственник — врач.
    Сам Горький и некоторые из учёных, путём сопоставлений исторических и рассказанных старой женщиной фактов, нашли подобные повествования её вполне достоверными. И не та ли это “легенда”, более похожая на быль, которую изложил нынешний житель Израиля эфиоп Ажал корреспонденту газеты “Труд”? Напрашивается интересный вопрос: с какой долей правды можно утверждать, что среди предков Пушкина, живущих когда-то в Эфиопии, были евреи?
    — Для меня ответ почти однозначен,  — признаётся Кторова. — Со стопроцентной правдой!»
    Вышеупомянутым же потомкам Пушкина, живущим в России и ничего не знающим о том, что в их отечестве живёт сейчас группа населения одних и тех же с ними экзотических корней, впадать в нелепое волнение не стоит. Уж кому-кому, а им хорошо должно быть известно, кто был их пращур, описанный Пушкиным в повести «Арап Петра Великого».
    Но это уже предмет отдельной истории, где грядущие исследователи свяжут воедино тему абхазских негров и африканских предков великого поэта и наверняка совершат там множество волнительных открытий!
    «Ещё более отдельной» может оказаться связь темы абхазских негров с историей абнауаю – полулегендарных «снежных людей» и, в частности,  т. н. Заны, историей которой много лет занимается историк и гоминолог Игорь Бурцев. Вот его рассказ, переданный авторам этой книги.

    — В Абхазии гоминоидов называют «очо-кочи» (по-мингрельски) и «абнауаю» (по-абхазски). По многочисленным преданиям, абхазцам при заселении края пришлось изгонять и истреблять их. Но записаны и недавние рассказы об отстреле их охотниками, о поимках и приручении, о случайных встречах. Собирая подобные сведения, зоолог профессор Александр Александрович Машковцев из Москвы в 1962 году услышал и принялся исследовать историю Заны. Зана – это пойманная и прирученная женщина-абнауаю, которая жила, умерла и похоронена в селении Тхина Очамчирского района на памяти некоторого числа ещё живших в 60—70-е годы ХХ века людей. Позже профессор Борис Фёдорович Поршнев (1905–1972) продолжил эту работу и трижды предпринимал попытки найти захоронение Заны, которые не увенчались успехом. А ещё через несколько лет и я взялся за эту работу.

    Из досье историков: Поршнев берётся за дело
    Первую часть истории Заны и свои поиски её останков Б.Ф. Поршнев описывает в документальной повести «Борьба за троглодитов» (она была опубликована в 1968 году в казахстанском журнале «Простор»). История Заны воссоздана им по рассказам людей, лично её видевших. Похоронили её в 80–90-х годах ХIХ века, но Машковцев и Поршнев среди жителей селения и окрестностей застали в живых более десятка из тех, кто были при этом, а иные, те, кому свыше восьмидесяти лет, тем более – за сто, знали Зану долго и многое могли извлечь из памяти. Особенно подробно описали Зану Ламшацв Сабекиа (возраст – около 105 лет), его сестра, Дигва Сабекиа (свыше 80 лет), Нестор Сабекиа (около 120 лет), Куона Кукунава (около 120 лет), Алыкса Цвижба (около 130 лет), Шамба (около 100 лет). Пожалуй, не было в окрестностях дома, где не сохранились бы семейные воспоминания о Зане. Поршнев приводит выжимку изо всех сведённых вместе записей. Вот она.

    Дата и место поимки Заны неизвестны. Согласно одной версии, её поймали в горных лесах Заадан, по другой – близ морского побережья нынешнего Очамчирского района или ещё южнее – в нынешней Аджарии. В пользу Аджарии говорит кличка «Зана»,  что схоже с грузинским «занги» – темнокожий, негр. Настигли её не случайно, ловцы охотились за ней. Когда её связывали, Зана яростно сопротивлялась, её колотили дубинками, забили рот войлоком, надели на ноги бревно-колодку. Возможно, её перепродавали, прежде чем она оказалась в собственности владетельного князя Д.М. Ачбы в Зааданских лесах.
    Потом пленница попала к его вассалу  X. Челокуа. Ещё позже её получил в подарок приезжавший в гости дворянин Эдги Генаба, который отвёз связанную пленницу в свою усадьбу в селении Тхина, что на реке Мокви, в 78 километрах от Сухуми. Дата её появления здесь неизвестна, но с этого рубежа сведения местных информаторов становятся конкретными.
    Сначала Генаба поместил Зану в очень крепкий загон из вертикальных брёвен. Пищу ей спускали туда, не входя внутрь, так как она вела себя, как дикий зверь. Зана вырыла себе в полу яму и в ней спала. В таком совершенно диком состоянии она оставалась первые три года. Но понемногу приручалась, и её перевели в плётеную ограду под навесом в стороне от дома, где сперва содержали на привязи, позже отпускали уже и на волю. Она не уходила далеко от мест, где приучилась получать пищу. В тёплом помещении жить не могла, круглый год оставалась в любую погоду во дворе под навесом, где снова вырыла себе яму, или нору для спанья. Любопытные селяне подходили к ограде, тормошили абнауаю палками, которые она иногда с яростью вырывала у них из рук. Детей и домашних животных гоняла от себя, бросая в них камни и палки.
    Кожа абнауаю была чёрной или тёмно-серой, всё тело с головы до ног и особенно обильно в нижней части было покрыто чёрно-рыжеватыми волосами, они достигали местами длиной ширины ладони, но были не очень густы. У ступней волосы почти исчезали. Ладони были вовсе без волос. На лице они были совсем редкие, небольшие. Зато на голове, как папаха, возвышалась беспорядочная, свалявшаяся копна совершенно чёрных жёстких, блестящих волос, гривой спускавшихся на плечи и спину.
    Как все абнауаю, Зана не владела человеческой речью. За десятки прожитых тут лет она не научилась произносить ни одного абхазского слова. Могла лишь бормотать, издавать нечленораздельные звуки, а в раздражении — непонятные выкрики. Слух у неё был острый, она шла на своё имя, выполняла кое-какие команды хозяина, побаивалась его окриков.
    Абнауаю была очень рослая, массивная, широкая. Непомерно большие груди. Высокий толстый зад. Мускулистые руки и ноги, но голень от колена до лодыжки была странной формы – без всякого утолщения посередине.     Пальцы на руках были толще и длиннее человеческих. На ногах пальцы обладали способностью широко раздвигаться (в том числе когда она была раздражена), особенно сильно отодвигался большой палец.
    Удивительным было лицо Заны. Оно пугало. Широкое, скуластое, с крупными чертами. Плоский нос со вздёрнутыми большими ноздрями. Выдвинутая вперёд нижняя часть лица наподобие рыла. Широкий разрез рта, крупные зубы. Как-то неестественно выступающий затылок. На низком лбу волосы начинались от самых бровей – лохматых, густых. Глаза имели красноватый оттенок. Но самое ужасное: выражение этого лица было не человеческим, а звериным. Иногда, хоть и редко, Зана как-то рывком, неожиданно начинала смеяться, обнажая белые зубы. Никто не замечал, чтобы она улыбалась или плакала.
    Прожив весьма долгие годы, сперва у Ачбы, затем у Генабы, Зана удивительным образом до старости и смерти физически не менялась: не было у неё седины, не выпадали зубы, она сохраняла полную силу. А сила и выносливость её были огромны. Зана могла бежать быстрее лошади. Она переплывала бурную реку Мокви даже в разлив, а в холодном роднике, который до сих пор носит её имя, купалась летом и зимой. Свободно поднимала одной рукой и несла на голове в гору с мельницы пятипудовый мешок. Неуклюже, как медведь, но свободно влезала на деревья за фруктами. Мощными челюстями легко грызла грецкие орехи.
    Какие странные инстинкты и повадки таил её организм! Чтобы полакомиться виноградом, сдёргивала на землю целую лозу, обвившую высокое дерево. С буйволами ложилась прохладиться в воду источника. По ночам нередко уходила бродить по окрестным холмам. От собак и при иной необходимости применяла огромные палки. Странно любила что-нибудь делать с камнями: стукала друг о друга, разбивала их. Уж не ею ли был обит остроконечник мустьерского типа, какие делали ископаемые неандертальцы, найденный в 1962 году Машковцевым как раз на холме, где бродила Зана? (Пока надлежит допустить, что это простое совпадение.)
    У людей Зана смогла научиться очень немногому. Она осталась лишь полуприрученной. И зимой  предпочитала жить голой, какой её выловили в лесу. Одеваемое на неё платье рвала в лохмотья. Однако к набедренной повязке её отчасти приучили. Кто-то из прежних владельцев сделал ей тавро на щеке и дыры в мочках. В дом она иногда входила, и иногда её даже подзывали к столу, но в общем слушалась она только хозяина – Эдги Генабу, а женщины её боялись и приближались, только когда она была в хорошем настроении. В раздражении и ярости Зана была страшна и сильно кусалась. Хозяин умел её успокоить. На детей не нападала, но пугала, и малышню в округе стращали Заной. Лошади её боялись.

    Кстати:
    Ела Зана всё, что давали, в том числе мамалыгу (густую кукурузную кашу, заменяющую абхазам хлеб), мясо брала всегда только руками, с чудовищным обжорством. От вина приходила в хорошее настроение, затем засыпала обморочным сном. Спала Зана всегда в яме, ничем не прикрываясь, но любила закапываться в тёплую золу от потухшего костра.
    Самое главное, чему Зану удалось научить: она могла высекать огонь из кремня на трут-лишайник и раздувать – это было так похоже на врождённое стуканье камнем о камень. Но дальше этого её трудовое воспитание в сущности не пошло. Её лишь выдрессировали выполнять несложные приказы словом или жестом: вертеть ручные жернова, принести дрова или воду из источника в кувшине, снести на водяную мельницу к реке и принести оттуда мешки, снять хозяину сапоги. Вот и всё. Старались научить её сажать овощи и другие растения, но она подражала показу бессмысленно и сама портила всё, что сделает. В седле никак не могла удержаться. Как видно, Зана так и не стала человеком.

1-70

Игорь Бурцев с черепом Хвита, сына Заны

    Но она стала матерью людей, и это – удивительнейшая сторона её истории. Неоднократно «неандерталка» беременела, возможно, от различных мужчин и рожала. Рожала безо всякой помощи. Несла полоскать новорождённого в воде, хотя бы и ледяной. Но метисы не выдерживали этого лесного омовения и нередко погибали. Позже люди начали вовремя отнимать у Заны новорождённых и выкармливать их…
    Как пишет Поршнев, у Заны было, по крайней мере, четверо детей. Самый младший – Хвит — умер в 1954 году в возрасте 65—70 лет, и достоверно известно место его захоронения.
    Многие жители тех мест хорошо помнили и описывали Хвита. Он был могучего сложения, с темноватой кожей и некоторыми другими как бы негроидными признаками. Односельчане описывали его как человека лишь с небольшими отклонениями от нормы. В результате драки с односельчанами у Хвита была отсечена правая рука. Однако и левой ему хватало, чтобы косить, справляться с работой, даже лазать на деревья. Он обладал высоким голосом и хорошо пел. Дважды был женат, оставив троих детей. На старости переселился из сельской местности в Ткварчели, где и умер, а похоронить его привезли обратно в Тхину и погребли близ могилы матери – Заны.
    Поршнев описывает впечатление, которое произвели на него дети Хвита  – сын Шаликуа и дочьТайя (в действительности — Рая) – с незначительной темноватостью кожи и грубыми чертами лица. У Шаликуа были необычайно сильные челюстные мышцы, за ним ходила слава: может держать в зубах стул с сидящим человеком и при этом танцевать. Шаликуа был наделён даром подражать голосам всех диких и домашних животных.

    Из воспоминаний И. Бурцева:
    Прочитав книгу Поршнева «Борьбу за троглодитов», я взял на себя ответственность продолжить эту историю. Причём, в силу обстоятельств, не согласовав с Борисом Фёдоровичем, за что он потом на меня очень рассердился. Так вот, летом 1971 года я отправился в Сухуми. Кстати, остановился я в семье моих давних знакомых, греков Кивелиди, с которыми в детстве жил в одном дворе в Самарканде.
    Там я нашёл Юрия Николаевича Воронова, известного и уважаемого в Абхазии археолога, положившего жизнь на воссоздание богатой и самобытной истории абхазов. Положившего в буквальном смысле, так как позже, будучи вице-премьером правительства Абхазии, был расстрелян в упор на лестничной площадке около своей квартиры. А за несколько месяцев до этого его квартира, в которой хранились бесценные материалы и экспонаты, была разграблена врагами Абхазии. Меня он тогда интересовал как человек, который участвовал в раскопках, предпринимавшихся ранее Поршневым. От него я узнал много детективных подробностей о тех раскопках, которые сопровождались пропажами, обращениями в милицию и последующими обнаружениями костей, многочисленными возлияниями в духе хлебосольных абхазов, конфликтами с местными учёными и прочими приключениями.
    Встреча с Вороновым произошла в экзотической обстановке, в глубокой и сложной по конфигурации карстовой пещере близ селения Псху, что на реке Бзыбь. Он тогда руководил извлечением из глубины пещеры окаменевших костей пещерных медведей, обитавших в тех краях примерно десять тысяч лет назад. А консультантом группы был известный в археологических и зоологических кругах зоолог-палеонтолог из Тбилиси профессор Николай Иосифович Бурчак-Абрамович. Он консультировал в Сухуми сотрудников местного краеведческого музея и его филиала — Новоафонской пещеры. Раньше мы с ним вели оживлённую переписку, поскольку он также вёл поиски гоминоидов на юге Азербайджана, в Талышских горах, где тем же занимался и я, но лично мы не были знакомы. Собственно, я приехал в Сухуми из Талыша в надежде увидеться с ним, а уж потом возникло намерение заняться поисками Заны. С ним тоже я увиделся впервые у этой же пещеры.
    Позже через Воронова я познакомился ещё с одним участником прежних раскопок, местным краеведом Владимиром Сергеевичем Орёлкиным – историком, языковедом, художником и вообще очень интересным человеком. Ранее он был репрессирован, много лет провёл в лагерях и теперь страдал  сильными головными болями. Он оказал мне неоценимую услугу, не только подробно рассказав о той местности, где находилось кладбище, но и предоставив ряд документов – планов расположения вскрытых могил, актов вскрытия с сопровождающими эскизами и даже фотографиями и т. д.
    Так вот, с помощью  этих авторитетных личностей мне удалось в очередной раз произвести раскопки на заброшенном родовом кладбище, где предположительно захоронена и Зана. На это было получено разрешение местных властей. Надо сказать, местные жители с энтузиазмом откликнулись на призыв помочь в поисках.
    Местная молодёжь помогала вырубать колючий кустарник, которым была покрыта вся территория заброшенного кладбища. Помог нашей работе молодой бригадир из колхоза Валерий Сакалая, выделивший мне двоих ребят-рабочих, за что я ему очень благодарен. А люди постарше давали советы, где лучше искать могилу Заны. Они рассуждали так: поскольку Зана была дикая, некрещёная, её надо искать ниже по склону от остальных могил, и ориентирована могила должна быть не так, как все. Но внизу, похоже, была нетронутая поверхность с зарослями колючки, да ещё в непосредственной близости проходил просёлок, и вряд ли там могли быть могилы.
    Поскольку те места в центре кладбища, где раньше предполагали найти могилу Заны, были уже раскопаны, я зашёл «с другого конца»:  рассудив, что её сына должны были похоронить где-то рядом с матерью, я начал поиск от его могилы. И, сняв дёрн с поверхности вокруг могилы Хвита, менее чем в метре от неё мы обнаружили на земле тёмное пятно, свидетельствовавшее о  том, что здесь какая-то старая, давно забытая могила.  Могила была длиной около двух метров, с ещё сохранившимися частично досками «гроба»: это были просто грубые сегментные доски (горбыли), которые располагались поперёк могилы, боковая стенка была одна, а крышка, по-видимому, была наклонной и тоже образована поперечными досками.
    Раскоп был заполнен почти до краев грунтовыми водами, пришлось их вычерпывать. Но кости, а вернее, то, что от них осталось, были в густой липкой глине. В головах находилось зеркальце размером семь на четыре сантиметра, а в ногах, пожалуй, самый ценный экспонат: галоши с  хорошо сохранившимся штампом: «Товарищество “Проводник”, 1888» и дальше: «Russ. — French Rubber Works ind». Значит, захоронение датируется последними десятилетиями ХIХ века! Это вполне могло соответствовать времени смерти Заны.
    Если Хвит умер в возрасте 67 лет (приблизительно), то Зана умерла не раньше 1887—1888 года. Но, учитывая, что документы в Абхазии стали выдавать лишь в 1930-е годы и лишь на основании устных заявлений, вполне возможно, что Хвит родился раньше. С другой стороны, обувь могла храниться несколько лет после её производства – такой обычай среди населения тех мест существует и поныне. (Судя по сохранности штампа, галошами не пользовались.)  Галоши были довольно большими для женщины, их длина достигала 29 сантиметров, что соответствует размеру обуви 44—45 (в тех краях женщины, работая по дому, ходили да и ходят сейчас в галошах на босу ногу). Да и длина могилы говорит о довольно большом росте похороненной.
    Ещё одна деталь в пользу того, что могила принадлежала Зане: очевидцы рассказывали, что её могила была неглубокой из-за того, что наткнулись на твёрдую породу, хотя в изголовье дно было рыхлым.  И это соответствует характеру раскопа: большая часть дна этой могилы представляла собой твёрдый известняк, поэтому её глубина не превышала 90 сантиметров, а в изголовье – мягкий песчаный грунт. И ещё одно «за»: доски гроба сделаны из акации, так же, как у Заны. Но против говорило то, что в головах у Заны должна была находиться керамическая миска или тарелка, а её не было…
    К сожалению, череп был сильно разрушен, сохранилась лишь черепная крышка,  а остальное представляло собой лишь небольшие фрагменты. Изъятые кости я промывал и сушил во дворе дома Орёлкиных в Сухуми. Там же по зубам мы установили, что женщина была довольно пожилая, многие зубы утрачены при жизни, и вообще с зубами у неё были проблемы. Череп у неё был, как говорят антропологи, грацильный, то есть вполне женственный, не очень крупный, без каких-либо особенностей, которые должны были иметься у Заны.
    Я позвонил в Москву Поршневу и доложил о результатах раскопок. Сообщение это ему не только не понравилось, но даже очень рассердило его. Он расценил это как самоуправство, и меня ожидало серьёзное разбирательство по приезде в Москву. Прежняя моя эйфория развеялась, как дым. Тем более, что я всё больше и больше утверждался во мнении, что и это захоронение оказалось не Занино, — заключает Игорь Дмитриевич эту часть своего рассказа.
    Дальнейшие поиски на родовом кладбище Генаба я не мог тогда проводить, так как живший тогда последний отпрыск княжеского рода, семидесятилетний Кентон Генаба запретил продолжение раскопок. И тогда я решил разыскать потомков Заны. Я проехал по тем местам, которые так или иначе связаны с этой историей, опросил многих долгожителей (одному из них, Нестору, было в то время уже под 130). Мне довелось встретиться и побеседовать с некоторыми из тех, кто видел и помнил Зану. Это позволило дополнить всю историю некоторыми подробностями. Запомнился рассказ о том, как «идентифицировали» одного из «сожителей» Заны. Оказывается, в тридцатых годах двадцатого столетия в Абхазии проводилась перепись населения, и детям Заны присвоили фамилию тхинского пастуха Сабекиа. Но у того уже и так было официально восемь детей от двух жён, и его законные дети возмутились такой «прибавке» своих рядов. Тогда отец признался, что был у него такой грех в молодости, баловался он с «дикаркой», когда ещё не был женат. Детям ничего не оставалось, как признать «конкурентов».
    Мне удалось встретиться со всеми потомками Заны по линии её сына Хвита Сабекиа и сфотографировать их. Самая старшая её внучка Таня, 1918 года рождения, дочь Хвита от его первой жены — грузинки Натали Шакая — проживала со своей дочерью в Гальском районе. Мать Тани умерла во время эпидемии «испанки», когда ей был всего год. Несмотря на преклонный возраст, она хранила следы былой красоты, в её лице не было ни единого намёка на «дикое» происхождение, разве только глубоко посаженные добрые глаза могли напоминать о её бабушке.
    Другая дочь Хвита – Рая  (Поршнев ошибочно называет её Таей) — родилась в 1934 году от русской жены Марии. В её облике, напротив, явно наблюдались грубые черты, кожа – пепельно-серого цвета. Роста она высокого. О Зане она отзывалась очень буднично: «Говорят, бабушку нашли в лесу». У Раи в то время была только одна дочь, а через несколько лет родился и сын.
    Что касается Шаликуа, сына Хвита, то он к тому времени погиб, разбившись в горах. В одну из моих более поздних поездок в Абхазию мне удалось разыскать двух его дочерей от второго брака. Дети от первой жены были мертворождёнными.
    Когда я вернулся в Москву, Поршнев собрал «совет старейшин» – активистов семинара по проблеме реликтовых гоминоидов и вызвал меня «на ковёр». Но на «совете» голоса разделились. Наряду с осуждением, я услышал и некоторые поощрительные слова. И Машковцев, и руководитель семинара Пётр Петрович Смолин выступили в таком духе, что, конечно, плохо, что я не согласовал с патриархами свои действия, но в то же время «если бы не Бурцев, то и никто бы не продолжил поиски Заны». Так что в целом все, в том числе и Поршнев, благословили меня на дальнейшие действия в этом направлении.
    Череп женщины из этого захоронения бы восстановлен мною лично в лаборатории пластической реконструкции при Институте этнографии в Москве, которую после смерти М.М. Герасимова возглавляла Галина Вячеславовна Лебединская. Она же консультировала меня в процессе восстановления черепа и затем высоко оценила качество моей работы. И она же сделала рисованный портрет по черепу, изобразив профиль женщины с явными чертами африканки. Африканский характер черепа отмечали и другие антропологи, видевшие его.

    Кстати:
    Должен сказать, что версия об африканском происхождении Заны выдвигалась в Сухуми местными этнографами и историками – противниками «снежного человека». Особенно настаивал на этом известный абхазский учёный Шалва Денисович Инал-Ипа (1916–1995). Поэтому ещё в первый свой приезд я занимался разработкой и этой версии. Оказалось, что ещё при Петре I в Абхазию были переселены из Петербурга несколько десятков «арапов» – так тогда называли выходцев из Африки, не выдержавших климата северных широт, и подарены местным князькам. Я даже разыскал потомков некоторых из них, проживавших до тех пор в разных районах Абхазии. Так что африканцы для абхазов были не в диковинку. Но когда я беседовал с очевидцами Заны, они в один голос утверждали, что «Зана была не негритянка, мы знали негров, но она была вся волосатая и дикая».

    Следующая моя поездка в Абхазию состоялась только в 1975 году. Уже не было в живых ни Поршнева, ни Машковцева, ни Смолина… На этот раз группа наша насчитывала пять человек. Экспедиция проводилась под эгидой журнала «Вокруг света» и при содействии институтов этнографии и археологии АН СССР. В ее состав был включён молодой археолог-антрополог Леонид Яблонский. Консультировали нас руководитель археологической экспедиции Института археологии АН СССР, работавший тогда в Абхазии, Вадим Бжания и профессор Н.И. Бурчак-Абрамович.
Расположились мы на постой в доме электромонтёра Зеноба Чокуа и начали работу. Всё кладбище было расчищено от покрывавшего его колючего кустарника и затем размечено на квадраты. В общей сложности было обнаружено и вскрыто ещё семь старых, заброшенных могил, но ничего интересного не найдено. Среди них наиболее интересной оказалась одна, расположенная выше по склону от могилы Хвита.
    Пятно захоронения было нестандартной формы: широкое и довольно короткое, длиной более полутора метров. Раскопав его, мы обнаружили костные останки на сравнительно небольшой глубине — менее одного метра. На этот раз остатки гроба практически не обнаруживались, только в ногах несколько поперечных грубых досок. Нижняя часть скелета, особенно кости ног практически истлели от времени и грунтовых вод, но верхняя сохранилась неплохо, хотя череп был раздавлен. По его виду можно было предположить, что захоронена женщина. Это подтверждалось и находкой зеркальца в изголовье. Но самое интересное было в положении костей: оно свидетельствовало о том, что женщина была похоронена на боку с подогнутыми и притянутыми к животу коленями, Может, это и есть то самое – «не так как все»? И опять могила неглубокая, потому что дно её представляло собой твёрдую известняковую плиту, только под головой было выкопано углубление, и всё дно было устлано слоем чёрного речного песка толщиной от 7 до 10 сантиметров. Похоже, что тело положили прямо на дно, возможно, завернув в саван.
    Сами кости, особенно череп, тоже были необычными. Обращали на себя внимание размеры нижней челюсти, которая была выше и массивнее даже по сравнению с мужскими останками, найденными на том же кладбище, а также очень выступающие вперёд зубы на ней и верхней челюсти, что свидетельствовало о сильном зубно-губном прогнатизме. Кроме того, верхняя часть черепа имела вытянутую продольную форму. Всё это заставило нас с особым вниманием отнестись к находке. Сохранившиеся кости были подсушены, залиты восковой пастой и упакованы для доставки в Москву.
    Итак, придя к выводу, что Зана всё-таки найдена, посовещавшись, мы решили вскрыть могилу Хвита, чтобы исследовать хотя бы его кости. Возможно, по ним удастся определить, отличался ли Хвит чем-нибудь особенным от остальных людей и есть ли у него какие-нибудь черты предковых форм. Это и было сделано. При вскрытии могилы Хвита присутствовал профессор Бурчак-Абрамович.

    Кстати:
    Хочу отметить некоторые «мистические» явления, сопровождавшие это расследование. Это, например, внезапно разразившийся ливень во время эксгумации костных останков Хвита, в то время как небо было абсолютно безоблачным на протяжении всех раскопок могилы. Мы не заметили, когда успели набежать тучи. Причём местные старики предостерегали меня, что если я буду раскапывать могилу мужчины, особенно такого, как Хвит, непременно разразится гроза. Я не придал значения их предостережению. И был шокирован, когда оно оправдалось.

    Далее, я очень сильно заболел после вскрытия его могилы, ещё не выехав из Сухуми; даже потерял сознание, зайдя в гости к Юрию Воронову, и им пришлось вызывать «скорую», чтобы привести меня в чувство. Потом всю дорогу в поезде на пути в Москву у меня был то сильный озноб, то сильнейший жар, температура колебалась от 39,5 до 40 градусов. Меня сопровождал молодой скульптор, ныне покойный Володя Лавинский, которому я строго-настрого наказал не сдавать меня санитарам. А они приходили в вагон на каждой более или менее крупной станции, пытаясь высадить из поезда. И только в Москве я «сдался»: прямо с поезда меня забрали на «скорой» и доставили в инфекционное отделение Центральной клинической больницы («Кремлёвки»), поскольку я тогда был аспирантом Академии общественных наук при ЦК КПСС. Там  три недели меня обследовали и лечили, но не могли поставить диагноз. Наконец, методом исключения, пришли к заключению: «москитная лихорадка». Такое заболевание у нас в стране последний раз было отмечено в 1918 году в Крыму!

    Игорь Бурцев продолжает свой рассказ: так кто она, Зана?
    Должен подчеркнуть, что версия об африканском происхождении Заны выдвигалась в Сухуми местными этнографами и историками – противниками «снежного человека». Особенно настаивал на этом Ш.Д. Инал-Ипа. Поэтому ещё и в первый свой приезд я занимался и этой версией. Оказалось, что ещё при Петре I в Абхазию были переселены из Петербурга несколько десятков «арапов» – так тогда называли выходцев из Африки, не выдержавших климата северных широт и подаренных местным князькам. Я даже разыскал потомков некоторых из них, проживавших до тех пор в разных районах Абхазии. Но когда я беседовал с очевидцами, знавшими Зану, те в один голос утверждали, что Зана не негритянка. Так что, возможно, что на кладбище в Тхине была когда-то похоронена и африканка, которую как иноверку могли похоронить не так, как христиан.

    Из досье антропологов: о черепе Хвита
    Череп Хвита исследовали антропологи. В той же лаборатории пластической реконструкции череп проверяли на предмет отсутствия патологии – акромегалии, которая может вызывать увеличение размеров головы. Как показало обследование, таковая патология отсутствовала. Антропологи, в частности, академик В.П. Алексеев и профессора Дебец и Зубов определили, что он относится к типу австралоидов, проще говоря – к папуасам — и нашли довольно необычное сочетание в нём примитивных, архаичных черт и черт прогрессивных. Было отмечено превышение над максимальными в человеческой серии многих абсолютных размеров, например продольный диаметр черепа, минимальная ширина лба, выступание надбровных дуг. Размеры и указатели надглазничного рельефа превышали даже максимальные величины некоторых ископаемых черепов или же сопоставимы с ними. Изгиб лба имеет малую высоту. Из ископаемых серий по ряду признаков череп Хвита приближается к неолитическим черепам Вовниги II. По заключению антропологов, череп обнаруживает очень большое своеобразие, некоторую дисгармоничность и разбалансированность признаков, очень крупные размеры лицевой части, повышенное развитие рельефа. В нём имеется так называемая «кость инков», встречающаяся у людей довольно редко. И, конечно, они соглашались, что череп заслуживает дальнейшего пристального изучения.

    Вместе с молодым антропологом Мариной Колодиевой мы опубликовали отчёт об исследовании черепа в докладах МОИП (Московского общества испытателей природы) за 1985 год.
    Итак, поскольку изучение женского черепа выявило его несомненную негроидность (африканский тип строения), а Хвит, по мнению антропологов, был типичным представителем австралоидов (папуасов), представляется, что женский череп принадлежал не его матери Зане. И, таким образом, можно считать, что сама Зана пока не найдена. Во всяком случае, сейчас, когда появились новые методы определения степени родства по костным останкам, было бы интересно провести такое генетическое исследование костей обоих черепов. Это могло бы решить спор о том, принадлежал ли женский череп, изъятый из могилы рядом с захоронением Хвита, его матери, или нет.
    В 1978 году я, уже в третий раз, предпринял поиски её захоронения. Я попытался привлечь к этому экстрасенсов — мужчину и двух женщин — и привёз их к кладбищу. Одна из них, Нина Ван, обладала довольно сильными способностями. Когда она приближалась к могиле Хвита, её буквально выворачивало, у неё начиналась рвота. При этом она не знала, чья это могила. Она отметила, что здесь захоронен какой-то мужчина, очень сердитый на меня и очень агрессивный. А поиску Заны, по её словам, препятствовали какие-то силы, которые ей не удалось преодолеть даже с помощью своих «полевых» (энергетических) помощников. Пришлось отвести Нину от кладбища и отказаться от её услуг для дальнейших поисков Заны. Двое других покинули «поле поиска» раньше в силу их неконтактности друг с другом и с Ниной.

    Кстати:
    Недалеко от района нашего поиска проводил раскопки древнего христианского храма V века упоминавшийся археолог Ю.Н. Воронов. Мы однажды наведались к нему на раскоп, и во время этого посещения я смог убедиться в способностях Нины. Дело было так. Воронов подвёл нас к крестообразной каменной купели, в которой крестили абхазов в V веке  (стенки купели возвышались над уровнем земли на метр с лишним, она была выдолблена из цельного камня). Но Нина «увидела» в ней человеческие останки, хотя купель была пуста, и даже спросила, не практиковались ли здесь человеческие жертвоприношения. Но археолог отверг это категорически. А когда Нина сказала ему про «увиденные» кости, он вспомнил, что в этой купели действительно были обнаружены кости человека. Но попали они туда случайно и значительно позже: через тысячелетие, в XIV—XV веках. Когда развалины этого древнего храма были занесены слоем земли, выше по склону был сооружён другой храм, а его погост располагался как раз над старым храмом, и одно из захоронений пришлось точно на прежнюю купель.
    И ещё одна деталь: во время этого же посещения раскопа, когда уже начинало смеркаться, Нина обратила внимание на активизацию «духов» древних покойников (их кости были собраны в одну груду на краю раскопа). Она предостерегла Воронова об их агрессивности по отношению к нему и посоветовала ему покинуть место раскопа до темноты. Нина сказала ему буквально следующее: «Они тычут своими костями вам в спину, угрожают вам».

1-69

Среди предков А.С. Пушкина совсем не обязательно были именно эфиопы. Ибрагим Ганнибал в юном возрасте

    В тот же приезд мне удалось опять встретиться с Раей, дочерью Хвита. Тогда она жила и работала почтальоном в Ткварчели. В то время в Абхазии работала  большая совместная Московско-Тбилисская экспедиция по изучению долгожителей, и я попросил её руководителей взять у Раи кровь для последующего исследования её ДНК. Анализ крови потомков Заны на ДНК мог бы многое разъяснить в этой истории.  Лаборанты, помню, буквально поймали Раю в почтовом отделении, когда она вернулась после разноски почты, и здесь же взяли у неё кровь. К сожалению, дальнейшая судьба этого анализа мне неизвестна (его брали грузинские участники экспедиции), а разгоревшийся позже на той территории межнациональный конфликт (между грузинами и абхазами), продолжающийся и поныне, препятствует дальнейшему расследованию  этой истории.

1-71

Так могла выглядеть легендарная абнауаю – Зана

В связи с историей Заны возникает вопрос: что это, единичный случай или известны и другие данные о диких человекоподобных в тех местах?     Напомню: в Абхазии издавна называли такие существа «абнауаю». А как сейчас, встречал ли их кто-нибудь? Оказывается, встречали, и не только коренные жители этих мест. Автору этих строк приходилось беседовать с очевидцами, довольно убедительно рассказывавшими о встречах здесь с волосатыми человекоподобными. Запомнилась фамилия одного из них, это был Фёдор Устименко, выходец с Украины, обосновавшийся в Шаумяновском районе вместе со своей женой, этнической гречанкой. Он как-то наткнулся на одно такое существо у себя на огороде, в кукурузе.
    История Заны – не просто занимательный рассказ об удивительном контакте человека с диким человекоподобным существом. Эта история – одно из звеньев, один из эпизодов, интересных с точки зрения теории о параллельном существовании Homo sapiens и Homo neanderthalensis и их смешении на протяжении всей истории человеческого общества. Известны  и другие случаи смешивания между особями этих видов. Пример — обнаруженное под Владимиром (Центральная Россия) так называемое Сунгирское совместное захоронение мальчика и девочки. В строении костей одного из них обнаружено много неандерталоидных черт. Кроме того, в захоронении была обнаружена бедренная кость неандертальца, заполненная охрой, которая явно служила для ритуальных целей.
    Сегодня споры о том, был ли неандерталец прямым предком человека разумного, или это – параллельные виды, продолжаются. И случай с Заной мог бы пролить свет на решение этого вопроса, так же, как вопрос о «неграх в Абхазии». И ближайшей задачей в этом конкретном деле считается генетическое исследование обоих черепов из Тхины.

1-72

Игорь Бурцев на раскопках

    В последний час: результаты обнадёжили. Только кого?
    Влиятельная британская газета «Таймс» сообщила о результатах исследования, проведённого профессором Брайаном Сайксом из Оксфордского университета. Учёный проводил генетический анализ останков, полученных из Абхазии, и пришёл к выводу, что они «не совсем» человеческие, а принадлежат некому виду, представители которого лишь наполовину люди. И вполне могут быть снежными людьми. Кроме того, генетически они отдалённо напоминают негров, обитавших в Африке более 100 тысяч лет назад.
    По словам Сайкса, речь идёт о той самой Зане. Профессор полагает, что Зана — существо отнюдь не мифическое, а вполне реальное.
    — Результаты впечатляют, — говорит Игорь Бурцев, который передал образцы черепов учёным на Западе более 10 лет назад. В 2011 году Сайкс получил ещё и образцы крови ныне живущих потомков Заны.
Иными словами, профессор Сайкс не проводил генетический анализ останков самой Заны. Но и образцов её родственников оказалось достаточно для весьма интригующих выводов. Но об этом разговор впереди.

Материал подготовили Алексей Комогорцев и Николай Непомнящий

ЕЩЕ  Дискуссионный клуб
 


Свежие публикации:


Добавить комментарий

Доброго времени суток, уважаемый посетитель!

Оставляя свой комментарий, Вы соглашаетесь с правилами добавления комментариев:
— Комментарии должны относиться к обсуждаемой теме.
— Реклама и ссылки на сайты, не имеющие отношения к теме, запрещены.
— Оставляя свои комментарий, Вы автоматически соглашаетесь с тем, что они должны выражать Ваше мнение и опыт по тому или иному вопросу, изложенные чётким, понятным и ясным языком и относиться к теме комментируемой Вами записи.
— Мы оставляем за собой исключительное право удалить любой комментарий без объяснения причин. Точно также мы оставляем за собой право в любой момент и на любое время отключить возможность размещения комментариев к любой заметке, а также вообще ввести предварительную цензуру комментариев, размещаемых на сайте, без указания причин принятия таких мер.
— Удаляются комментарии, где в поле имени указывается реклама, слоганы сайтов или провокационные фразы. Указывайте настоящее имя или ник.
— Удаляются комментарии с нецензурной лексикой, хамством и оскорблениями.

Приятного общения!


Защитный код
Обновить


Новые книги

Исторический центр Лондона

News image

С.О. Ермакова.Исторический центр Лондона.В книге рассказывается о самых известных местах на карте столицы Великобритании — одного из прекраснейших городов мира. Читатель познакомится с историей и достопримечательностями Сити, Вестминстера, Вест-Энда, прогуляется по...

Далее...
Больше в: Книги

Путеводители

Московский кремль

News image

Что такое Московский Кремль? Первая ассоциация, возникающая у большинства людей при упоминании этого слова, — центр политической власти. В течение нескольких столетий здесь вершилась судьба великой страны. Кремль — это ...

Далее...
Больше в: Путеводители

Наши партнеры